Правила разбивки участка

Прежде, чем начать выравнивание поверхности участка, следует определить угол рельефа, направление водотока и наибольший уровень почвенных вод.
Направление скоса рельефа, если он есть, заметно невооруженным глазом по ходу водотока, а уровень почвенных вод, можно узнать, откопав яму до появления воды. Эти два фактора следует учитывать при планировании стройки и расположении сада и огорода.
Местность разравнивают при учете общего уклона посредством передвигания грунта, расположенного на участке, или засыпают ямы от пеньков и валунов завозной землей.
Следует не забывать, что практически невозможно поменять направление природного водного потока. Поэтому лучше располагать постройки и посадки деревьев на участке без изменения водного потока.
Подъем почвенных вод после осваивания всей местности садоводства, чаще всего, снижается на 10—30%, что положительно проявляется на плодородии почвы.
Если уровень почвенных вод высокий, а угол на участке мал, то целесообразно в самом начале освоения по границе выкопать канаву и сделать искусственный водный поток в направлении природного наклона. После этого, учитывая особенности грунта, и подбирают план предстоящего загородного дома.

В А Гиляровский Мои скитания (Повесть бродяжной жизни)

- Они жаловаться будут.

- Кому? Кто? Да их уже, я думаю, след простыл. Я высыпал скомканные деньги из кармана на стол, а сам пошел в номер Асамата. Номер был пуст, окно отворено. На столе стояли две бутылки вина, которые, конечно, я захватил с собой и, уходя, запер номер, а ключ положил в карман. Вино привело в чувство Архальского, который сознался, что проиграл казенных денег почти пятьсот рублей и около ста своих. Мы пили вино, а Прутников смотрел, слушал, ровно ничего не понимая, и разводил руками, глядя на деньги, а потом стал их считать. Я отдал Архальскому шестьсот рублей, а мне за хлопоты осталось двести. Архальский обнимал меня, целовал, плакал, смеялся и все на тему "я бы застрелился".

Нервы были подняты, ночь мы не спали, в четыре часа пришел дежурный с докладом, что кашица готова и люди завтракают, и в пять, когда все еще спали, эшелон двинулся дальше. Дорогой Архальский все время оглядывался - вот-вот погоня. Но, конечно, никакой погони не было.

Во Мцхетах мы разделились. Архальский со своими солдатами ушел на Тифлис и дальше в Каре, а мы на правились в Кутаис, чтобы идти на Озургеты, в Рионский отряд. О происшествий на станции никто из солдат не знал, а что подумал комендант и прислуга об убежавших через окно, это уж их дело. И дело было сделано без особого шума в какие-нибудь три минуты.

* * *

Война. Писать свои переживания или описывать геройские подвиги-это и скучно и старо. Переживания мог писать глубокий Гаршин, попавший прямо из столиц, из интеллигентной жизни в кровавую обстановку, а у меня, кажется, никаких особых переживаний и не было. Служба в полку приучила меня к дисциплине, к солдатской обстановке, жизнь бурлацкая да бродяжная выбросила из моего лексикона слова: страх, ужас, страдание, усталость, а окружающие солдаты и казаки казались мне скромными институтками сравнительно с моими прежними товарищами, вроде Орлова и Ноздри, Костыги, Улана и других удалых добрых молодцев. На войне для укрощения моего озорства было поле широкое. Мне повезло с места и вышло так, что война для меня оказалась приятным препровождением времени, напоминавшим мне и детство, когда пропадал на охоте с Китаевым, и жизнь бродяжную. Мне повезло. Прутников получил у Кутаисского воинского начальника назначение вести свою команду в 120 человек в 41ю дивизию по тридцать человек в каждый из четырех полков, а сам был назначен в 161й Александропольский, куда постарался зачислить и меня.