Максим Горький Исповедь
- За что? - спрашиваю.
И вдруг в контору входит красавец-монах, отец Антоний, становится скромно к сторонке и слушает. Келарь же объясняет мне:
- А именно за строптивость характера твоего и за дерзостные суждения о братии; это в твои годы и в положении твоём глупо, нетерпимо и должно быть наказано! Вот отец настоятель, по добросердечию своему, говорил, что надо тебя в контору перевести, на более лёгкое послушание, а выходит - вон оно что...
Говорил он долго, гнусаво и бесчувственно; вижу я, что не по совести, а по должности путает человек слова одно с другим. А отец Антоний, прислонясь к лежанке, смотрит на меня и, поглаживая бороду, улыбается прекрасными глазами, словно поддразнивает меня чем-то. Захотелось мне показать ему мой характер, и говорю я келарю:
- Возвышения - не ищу, унижения - не желаю принять, ибо - не заслужил, как вы знаете это, но хочу справедливости!
Покраснел келарь, посохом стучит.
- Цыц, дерзновенный!
Отец Антоний наклонился к уху его и что-то сказал.
- Сие - невозможно! - говорит келарь. - Должен он принять кару без ропота!
Пожал Антоний плечами и обратился ко мне, - голос у него басовитый, тёплый:
- Подчинись, Матвей!
Победил он меня двумя словами и ласковым взглядом своим. Положив келарю земной поклон, поклонился я и ему, а потом спрашиваю келаря - когда мне идти в лес?
- Через три дня, - говорит, - а эти три дня ты во узилище посидишь! Так-то!
Не будь тут Антония, я бы, наверное, кости келарю переломал. Но его слова были приняты мною за некий намёк на возможность приблизиться к нему, а ради этого я тогда готов был руку себе отрубить и - на все.
И повели меня в карцер - в ямку под конторой; ни встать там, ни лечь, только сидеть можно. На полу солома брошена, мокра от сырости. Тихо, как в могиле, даже мышей нет, и такая тьма, что руки тонут в ней: протянешь руку пред лицом, и - нет её.
Сижу - молчу. И всё во мне молчит, как свинцом облито, тяжёл я, подобно камню, и холоден, словно лёд. Сжал зубы, будто этим хотел мысли свои сдержать, а мысли разгораются, как угли, жгут меня. Кусаться рад бы, да некого кусать. Схватился руками за волосы свои, качаю себя, как язык колокола, и внутренно кричу, реву, беснуюсь.
0uqkjdy
Россияне не доверяют свою жизнь отечественным страховщикам. Эстонскому будут обучать с трех лет. Дело Дымовского живет, но не побеждает. Кабинет министров РФ принял антикризисный план. Иркутские чиновники стерли Байкальский ЦБК с карты региона.
Президент призвал безработных открывать свое дело. Новые друзья России. Радован Караджич. В бой идут одни бедняки. Заемщикам предлагают сменить валюту выданных кредитов. Но американские безработные в это не верят. Секретный договор по климату спровоцировал скандал. «Не думаю, что в республике есть организованное бандподполье». Из “Штази” - в князи. Семь исков к Филиппу Киркорову. Сборная России завоевала 72 награды Олимпиады-2008 в Пекине. Партия власти одержала победу. Возможно, пиррову. Премьер отправил в отставку все правительство.