Подготовка местности

Перед выравниванием поверхности участка, необходимо оценить уклон местности, направление стока и предельный уровень почвенных вод.
Направление скоса местности, если он есть, заметно невооруженным глазом по ходу стока, а уровень почвенных вод, возможно установить, вырыв яму «до воды». Эти два обстоятельства нужно принимать во внимание при планировании застройки и размещении сада и огорода.
Рельеф выравнивают с учетом общего наклона способом смещения грунта, размещенного на участке, или засыпают ямы от пеньков и валунов доставляемым грунтом.
Следует учитывать, что на практике не удастся поменять направление природного водного потока. Рекомендуется размещать строения и посадки деревьев на участке без изменения водных протоков.
Подъем почвенных вод после окультуривания всей окрестности садоводства, как правило, уменьшается на 10—30%, что позитивно сказывается на плодородии почвы.
Если уровень почвенных вод значительный, а уклон на участке небольшой, то желательно бы в начале освоения по окружности вырыть канаву и сделать искусственный водных протоков по ходу природного наклона. После этого, учитывая особенности грунта, и подбирают схему ожидаемого здания.

Иван Алексеевич Бунин Том 2. Тень Птицы. Повести и рассказы 1909-1916

Домой я вернулся за полночь. Каир затихал. Съедаемый москитами, я без сна лежал на широкой постели в жарком номере. Перед рассветом взошел месяц, озарил теплым золотистым светом верхушки пальм во дворе отеля и противоположные балконы, и в окна потянуло свежестью. Я стал забываться. Но тут воздух внезапно дрогнул от мощного трубного рева. Рев загремел победно, оглушающе — и, внезапно сорвавшись, разразился страшным, захлебывающимся скрипом. Рыдал в соседнем дворе осел — и рыдал бесконечно долго!

Утро в Каире восхитительно. Чистые широкие проспекты еще в тени и пусты. Снова полита зелень в цветниках, палисадниках и скверах, нежно и свежо пахнущих. Верхушки пальм розовеют, небо легко и жемчужно-бирюзово. Экипаж быстро катится по гладким мостовым. Едем к пирамидам. Вот мост с бронзовыми львами через Нил. Свет утреннего солнца ослепительно блещет над розово-голубым морем пара, в котором тонут и острова, и вся долина Нила. "Привет тебе, Амон-Ра-Гормахис, сам себя производящий! Привет тебе, священный ястреб со сверкающими крыльями, многоцветный феникс! Привет тебе, дитя, ежедневно рождающееся, старец, проплывающий вечность!"

Нил под мостом дымится, и в дыму медленно идут серые паруса барок. Вереницы ослов и верблюдов, нагруженных овощами, зеленью, молоком, птицей, тянутся на базары и несут в город простоту деревни, здоровье полей. Переезжаем остров, потом рукав Нила, едем мимо зоологического парка, — и впереди открывается низменность, равнина зреющих ячменей и пшеницы: стоит время Шаму, как называли египтяне жатву. И прямая, как стрела, аллея акаций до самой пустыни прорезывает эту равнину. Там, в самом конце аллеи, как деревенские риги, стоят на обрыве скалисто-песчаного плоскогорья три каменных треугольника цвета старой соломы.

Когда мы подъезжаем к этому обрыву, резко желтеет его песок и мягко и четко возносятся над ним в прозрачный воздух зубчатые грани каменной громады ржаво-соломенного цвета: Великая пирамида Хуфу!

От нее — один из самых дивных видов в мире. Целая страна, чуть не вся низменность Дельты, теряется на севере, радуя вечной молодостью природы: молоды кажутся отсюда, из пустыни, с древнейшего на земле кладбища, эти нивы, пальмы, селения! На юге тонет в солнечном тумане долина Нила. Впереди чуть виден мутно-аспидный Каир и призраки Аравийских гор. А сама пирамида, стоящая сзади меня, восходит до ярких небес великой ребристой горой.