Андрей Белый СЕРЕБРЯНЫЙ ГОЛУБЬ
Будут, будут числом возрастать убегающие в поля!
Будут в сибирских дремучих местах умножаться часовенки! Знает ли каждый из нас, чем он кончит: может, не станет на склоне дней он тихо сидеть в своем городском кресле за чтением мудренейших книг и с душистым куревом, а закачается в чистом поле на двух на висельных столбах с перекладиной; в придорожной канаве, может, или в лесной вологодской келье кончит он дни, - кто знает, кто скажет? Ничего про себя вы не знаете, юноши! Жены, - слушайте, жены, благовест вольный: в полях в широких, в раздольных благовест стоит искони; кто тот благовест слышал, тому в городах покою нет; только измается в городе он; полуживой, убежит за границу; да и там покоя ему не найти никогда. Изрыдается душа; ум засохнет, язык к гортани прилипнет: будут его от тоски-болезни лечить водами и в сумасшедшем-то он побывает доме, и в тюрьме; кончит же тем, что вернется к тебе, о русское поле!
- Так вот и я! - вздрагивает Дарьяльский; смотрит - упадает кубовая над головою синь; поля, леса, избы - все кубовое, ночное: желтый месяц встанет - и тени.
"Будто я в пространствах новых, будто в новых временах", - вспоминает Дарьяльский слова когда-то любимого им поэта: и тот вот измаялся: если останется в городе, умрет; и у того крепко в душе полевая запала мысль. И невольно слова любимого поэта напоминают другие слова, дорогие и страшные:
Чу! с той стороны пруда родной отзыв:
Это злобный космач, окончив столярное свое дело, отправляется домой.
- Теперь я уже не филолог, не барин, не поэт: я - голубь; не Катин женишок, - Матренин любовничек, - усмехается Дарьяльский, и ему страшно от сладкой этой действительности; и душемутительная тревога; чтобы заглушить ее, он поет:
"Что это я путаю?" - думает он; и ему страшно.
- Что это вы такое поете, молодой человек? - раздается за его спиной плаксиво-жалобный голос.
Дарьяльский вздрагивает и оборачивается.
Грустный бритый старик с далеко выступающим носом стоит перед ним, нюхает цветик; руки его в перчатках; на одной руке плед, в другой руке палка.
0uqkjdy
По сравнению с прошлым годом. «Макарова» и «стечкина» с базара понесут? Последние дни при Первезе Мушаррафе.
Излишки топлива энергетики отправят на биржу. Но Греф надеется, что падение не будет затяжным. За доллар будут давать 23 рубля. Кто хочет расстрелять Виктора Астафьева. Американские кладоискатели вступили в борьбу за советские алмазы. Экспансия Ирана на Южном Кавказе. Вся правда о работе в элитном ресторане. В супермаркетах стали больше воровать. Генассамблея ООН выступила на стороне Тбилиси. Начался суд над прапорщиком, избившим рядового. Россия вернется в Мировой океан. Алла Алешкина его уже покинула. Один военный фронт и два дипломатических. Жан-Мишель Жарр в Государственном Кремлевском дворце. За 400 метров до полосы. Присяжные вынесли вердикт по делу ФФОМС. Хиддинк назвал имена сокрушителей Берлинской стены. между партнерством с Россией и помощью Грузии. Евросоюз взял на себя миссию раздела Сербии. Белград намекает, что готов арестовать Младича. Чтобы отвлечь его от России. Сделка открыла оператору региональный рынок.