Как заменить черепицу на крыше?

Если течет черепичная крыша, ее возможно починить. Для этой цели сначала рекомендуется убрать неисправную черепицу. Под нее втыкают палки из дерева и выламывают ее. Если течет рубероид, лежащий под черепицей, то его нужно заменить. Сначала понадобится удалить гвозди, которыми приделаны направляющие. После лезвием вырезают поврежденныйучасток, смазывают края заплатки и прикладывают к определенному месту. Рейки приделывают обратно при помощи нержавеющих гвоздей и смазывают специальным веществом, охраняющим дерево от тления.Далее на крышу крепят пластины черепицы. Всевозможные манипуляции по ремонту крыши осуществляются снизу вверх. При манипуляциях на крыше не следует забывать о несложных принципах безопасности:
- в ветреную погоду находиться на крыше запрещается, потому, что кровельные материалы при росе становятся скользкими.
- одежда работника должна быть комфортной, а обувь не должна скользить.
- при использовании лестницы придется обратить внимание на определенные тонкости. Она должна быть достаточно большой и правильно фиксироваться. Не рекомендуется работать, стоя на последней ступеньке лестницы - это опасно.

Евгений Иванович Замятин Десятиминутная драма

Трамвай № 4, с двумя желтыми глазами, несся сквозь холод, ветер, тьму вдоль замерзшей Невы. Внутри вагона было светло. Две розовые комсомолки спорили о Троцком. Дама контрабандой везла в корзинке щенка. Кондуктор тихо беседовал с бывшим старичком о Боге. Кроме автора, никто из присутствующих не подозревал, что сейчас они станут действующими лицами в моем рассказе, с волнением ожидающими развязки десятиминутной трамвайной драмы.

Действие открылось возгласом кондуктора:

– Благовещенская площадь, – по-новому площадь Труда!

Этот возглас был прологом к драме, в нем уже были налицо необходимые данные для трагического конфликта: с одной стороны – труд, с другой стороны – нетрудовой элемент в виде архангела Гавриила, явившегося деве Марии.

Кондуктор открыл дверь, и в вагон вошел очаровательный молодой человек с нумером московских «Известий» в руках. Молодой человек сел напротив меня, старательно подтянул на коленях нежнейшие гриперлевые брюки и поправил на носу очки.

Очки, разумеется, были круглые, американские, с двумя оглоблями, заложенными за уши. В этой упряжи одни, как известно, становятся похожими на доктора Фауста, другие – на беговых жеребцов. Молодой человек принадлежал к последней категории. Он нетерпеливо бил в пол лакированным копытом ботинка; ему надо вовремя, точно попасть на Васильевский остров к полудеве Марии, а кондуктор все еще задерживал на остановке вагон и не давал звонка. Впрочем, кондуктора нельзя винить: не мог же он отправить вагон, пока там не появится второй элемент, необходимый для драматического конфликта.

И наконец он появился. Он вошел, утвердил на полу свои огромные валеные сапоги и крепко ухватился за вагонный ремень. Ни для кого, кроме него, не ощутимое землетрясение колыхало под его ногами, он покачивался. Покачиваясь, плыл перед ним чудесный мир: две розовые комсомолки, замечательный щенок…

– Тютька, тютька… Тютёчек ты мой!

Он нагнулся – погладить щенка, но невидимое землетрясение подкосило его, и он плюхнулся на скамью рядом со мной, как раз напротив лакированного молодого человека.