Развитие рынка отечественных дверей.

Постоянно количество разбойных нападений становится больше, и потребности граждан защитить собственное жилье вполне понятны. По этой причине спрос на прочные двери все время увеличивается, и на нашем рынке стали выпускаться стальные бронированные двери. Конструкция таких дверей была весьма примитивной по сегодняшним принципам, замки были соврешенно несложными, а это давало возможность подобные двери вскрывать, а внешний вид данных дверей был несимпатичным. Не смотря на все недоработки первых дверей из стали, надежность их была существенно больше стандартных дверей. В связи с этим спрос на двери из стали не только не снижался, а все время увеличивался. Постепенно в продаже начали появляться двери из стали зарубежного производства. Механика таких дверей соответствовала всем нормам безопасности, и соответственно с функциями защиты зачастую они справлялись эффективнее отечественных аналогов. В итоге, зарубежный рынок вынудил нашего производителя поменять свой взгляд на выпуск дверей из стали, и в итоге наладить выпуск товаров, которые не уступают европейским продуктам, и даже по принципу безопасности зачастую превышают их.

Булат Окуджава Путешествие дилетантов (Книга 2)

- Госпожа Ладимировская,- сказал он,- у меня дело к вам,- и повернулся к доктору спиной.

- Господи,- сказала она,- как вы все одинаковы! - и то ли засмеялась, то ли всхлипнула.

- Прошу вас,- сказал адъютант, не обращая внимания на доктора,пожалуйте в экипаж.

- Мне надо,- сказала она, прижимая кулачок к губам,- кое-что... там, в госпитале, кое-что должна...

- Все в свое время,- сказал адъютант,- сначала надо заехать в канцелярию, а уж потом...

Она растерянно кивнула доктору и покорно полезла в бричку, и было слышно, как похрустывают крахмальные манжеты.

...Доктор расползался на стуле в своей комнате, в одиночестве, и пил маленькими торопливыми глоточками. Уже все почти успело потускнеть и ослабнуть, но лицо милосердной сестры Игнатьевой не тускнело. Оно маячило перед ним, словно чудом уцелевший цветок, последний, осенний, в декабрьском голом саду.

"...декабрь, 20, 1853 года...

...Он рыдал передо мной. От него пахло спиртом и луком. Хотелось отбросить его с отвращением, выбить из-под него табурет, а я сказал: "Не уходите", ведь он был последним, кто видел Лавинию. Я ничего не мог понять в чудовищной тарабарщине, которую он выпаливал, пользуясь тем что мы в палате одни. Дикая, фантастическая смесь проливалась на меня. Она состояла из эпизодов его собственной жизни, перемешанных с видениями последних дней. Там было все: и скорбный лик этой недоступной милосердной сестры Игнатьевой в роли государственной преступницы, и капитан Берг в роли жениха, и какие-то петербургские пощечины, канцелярские разоблачения, и утраченные надежды, и давно погребенные чувства, которые оказались живыми... "Жизнь прожита, жизнь прожита,- повторял он,- остался единственный цветок в декабрьском саду, но его заносит снегом! Снегом!.. Жизнь прожита..."

Кстати, и моя жизнь прожита. Если к известной формуле Питкевича сделать поправку на условность времени и на экзальтацию, то "завтра меня убьют". Кто же они, бездушные разрушители наших иллюзий? Где они обитают во дворцах ли, в хижинах ли? В мундирах они или в цивильном?.. "Холщовый мешочек у ней в руках оттопыривается,- бубнил доктор,- ...вдруг, думаю, нажмет, и он грянет в самую грудь..." Тут я догадался, что благородный лефоше искренне старался хоть однажды выручить господина ван Шонховена из беды... Ни он, ни Барнаб Кипиани, ни князь Приимков - никто не властен нас соединить! Она даже сделала попытку увидеть меня, попрощаться... Кому пожаловаться?"