Николай Георгиевич Гарин-Михайловский Студенты
- Занимаешься?
- Зубрю…
- Тоска смертная… То есть ни читать, ни заниматься, рад был бы очень, если бы отнесли уже на кладбище, право… сразу хоть конец…
Корнев потянулся, прошелся по комнате, лег на кровать и запел:
- Со святыми упокой… - Он оборвался. - Ну что ж, Темка, скоро и домой… как там… - Он озабоченно принялся за ногти. - Найдут ли в нас перемену? Мне кажется, я постарел лет на двадцать.
- А я сегодня, Васька, стащил-таки свою повесть в "Дело".
- Да?
- Сказали, через две недели.
Корнев молча грыз ногти.
- О чем? Есть черновик?
- У переписчицы остался.
Карташев передал содержание своего рассказа.
- Хорошо написан? Доволен?
- Кто его знает? Кажется, хорошо…
- Да у тебя как-то больше веры, что ли, в жизнь, а я положительно начинаю скисать… Ну, что в самом деле? Так жить, как надо, нельзя, очевидно… жить жизнью изо дня в день не можешь… положительно завидуешь этим, что лезут очертя голову… и верят, вот что главное…
Карташев начал излагать теорию Шацкого.
Корнев с презрением слушал.
- Ну-с, это уж совсем ватерклозет, - заметил он, махнув рукой. - Для этакой жизни, чтобы все общество ею прониклось, надо еще, по крайней мере, в течение двух поколений операцией заниматься… Нет, конечно, я верю, что вовсе не к тому идет дело, но и не так уж быстро оно идет, чтобы мозоли готовить.
- Как мозоли?
- Марья Васильевна на днях говорила, будто я рискую, что у меня на руках нет мозолей…
- Я не понимаю.
- Ну, вот, такое время приближается, что все должны будут работать… белоручек не будет…
Недели через две, в начале мая Карташев отправился в редакцию узнать о судьбе своей рукописи. В этот же день начинались экзамены первой группы его курса у знаменитого профессора. Первоначально Карташев хотел держать именно в первой группе, чтобы скорее ехать домой, но "повесть" отняла много времени, и Карташев перенес экзамен в пятую, последнюю. После редакции он решил зайти в университет, чтобы присмотреться, как экзаменуют, что спрашивают и на что особенно следует ему поналечь. Непройденных оставалось у него всего три последних листа из восьмидесяти четырех листов всего курса. Таким образом, положение дел с университетскими экзаменами обстояло почти блистательно и нимало не тревожило Карташева. Зато волновало, что сегодня ему скажут в редакции.
0uqkjdy
Столичные чиновники хотят заставить бомжей работать. Нуждается ли в коррекции программа-2020 в условиях кризиса. Александр Воронов о событиях клубной недели.
Президентская сотня разрослась до тысячи. Сенаторы увеличат наказания за преступления против детей. Президент предложил развивать демократию и скорректировать Конституцию. Москвичам грозит повышение транспортного налога.