Максим Горький О вреде философии
Но когда на сельских сходах или в трактире на берегу эти люди соберутся серой кучей, они прячут куда-то все свое хорошее и облачаются, как попы, в ризы лжи, лицемерия, в них начинает играть собачья угодливость пред сильными, - и тогда на них противно смотреть. Или - неожиданно их охватывает волчья злоба, ощетинясь, оскалив зубы, они дико воют друг на друга, готовы драться - и дерутся - из-за пустяка, - в эти минуты они страшны и могут разрушить церковь, куда еще вчера вечером шли кротко и покорно, как овцы в хлев. У них есть поэты и сказочники, никем не любимые, они живут на смех селу без помощи, в презрении.
Не умею, не могу жить среди этих людей. И я изложил все мои горькие думы Ромасю в тот день, когда мы расставались с ним.
- Преждевременный вывод, - заметил он с упреком.
- Но - что же делать, если он сложился?
- Неверный вывод! Неосновательно.
Он долго убеждал меня хорошими словами в том, что я неправ, ошибаюсь.
- Не торопитесь осуждать! Осудить - всего проще, не увлекайтесь этим. Смотрите на все спокойно, памятуя об одном: все проходит, все изменяется к лучшему... Медленно? Зато прочно! Заглядывайте всюду, ощупывайте все, будьте бесстрашны, но - не торопитесь осудить. До свидания, дружище!
Это свидание состоялось через пятнадцать лет в Седлеце после того, как Ромась отбыл по делу "народоправцев" еще одну десятигодовую ссылку в Якутской области...
Меня свинцом облила тоска, когда он уехал из Красновидова. Я заметался по селу точно кутенок, потерявший хозяина. Я ходил с Бариновым по деревням, мы работали у богатых мужиков: молотили, рыли картофель, чистили сады. Жил я у него в бане.
- Лексей Максимыч, воевода без народа. - Как же, а? - спросил он меня дождливой ночью, - едем, что ли, на море завтра? Ей-богу! Чего тут? Не любят здесь нашего брата, эдаких. Еще - того, как-нибудь, под пьяную руку.
Не впервые говорил это Баринов. Он тоже, почему-то, затосковал, его обезьяньи руки бессильно повисли, он уныло оглядывался, точно заплутавшийся в лесу.
0uqkjdy
“Офицер спросил, почему я не воевал в Чечне”. Кому чиновники дали на лампу. На смену Галкину пришел 19-летний «фабрикант» Майк Мироненко.
Их родственники заявляют о новых притеснениях. Тележурналисты заподозрили в похитителях сотрудников спецслужб. Судью Басманного суда лишили мантии. Стоит ли ограничивать доступ в интернет подчиненным. Губернатор Россель проявил волю президента. Православные священники разрушили ритуальный ханукальный подсвечник. Обвал ВВП правительству предскажут лишь в конце мая. Генпрокуратура вновь требует от Великобритании выдачи беглого бизнесмена. Правозащитники рассчитывают на непоследовательность властей. Россия надавит на Пан Ги Муна. Приговорив к 11 годами заключения. Инвалиды переписали закон о монетизации льгот. В чем надо выходить замуж летом 2007 года. Изображение пророка Мухаммеда “стерли” с картины XIII века. Почему терпит крах комплектование Вооруженных сил контрактниками. Их поражают в правах по девяти статьям УК. В деле Анны Политковской завелась машина. Черногории напомнили, что Москва ближе, чем НАТО. Сто грамм для храбрости. Но не больше. Порошок для человека и колюшки. Американские эксперты одобрили российские антикризисные меры.
