Двери как способ обеспечения безопасности.

С каждым годом величина разбойных нападений увеличивается, и потребности жильцов спасти свое жилье вполне объяснимы. По этой причине спрос на защитные двери с каждым днем увеличивается, и на отечественном рынке стали производиться отличные двери. Конструкция таких дверей была очень несложной по новым технологиям, замки были совсем простенькими, что делало возможным эти двери взламывать, а внешний вид данных дверей был некрасивым. Не обращая внимания на все недостатки первых стальных дверей, надежность их была в разы выше обычных дверей. В связи с этим спрос на дверные конструкции не только не снижался, а все время увеличивался. Постепенно в продаже стали появляться стальные двери зарубежного производства. Конструкция таких дверей соответствовала всем меркам безопасности, и соответственно с защитными функциями чаще всего они справлялись эффективнее российских дверей. В результате, иностранный рынок обязал отечественного производителя поменять свой взгляд на выпуск стальных дверей, и в результате наладить производство товаров, которые не уступают зарубежным дверям, а даже по принципу безопасности чаще превосходят их.

Варлам Шаламов Перчатка, или КР-2

Варлам Тихонович Шаламов

(1907-1982)

ПЕРЧАТКА, ИЛИ КР-2

Перчатка

Галина Павловна Зыбалова

Леша Чеканов, или Однодельцы на Колыме

Триангуляция III класса

Тачка I

Тачка II

Цикута

Доктор Ямпольский

Подполковник Фрагин

Вечная мерзлота

Иван Богданов

Яков Овсеевич Заводник

Шахматы доктора Кузьменко

Человек с парохода

Александр Гогоберидзе

Уроки любви

Афинские ночи

Путешествие на Олу

Подполковник медицинской службы

Военный комиссар

Рива-Роччи

ПЕРЧАТКА

Ирине Павловне Сиротинской

Где-то во льду хранятся рыцарские мои перчатки, облегавшие мои пальцы целых тридцать шесть лет теснее лайковой кожи и тончайшей замши Эльзы Кох.

Перчатки эти живут в музейном льду - свидетельство, документ, экспонат фантастическо-го реализма моей тогдашней действительности, ждут своей очереди, как тритоны или целоканты, чтобы стать латимерией из целокантов.

Я доверяю протокольной записи, сам по профессии фактограф, фактолов, но что делать, если этих записей нет. Нет личных дел, нет архивов, нет историй болезни...

Документы нашего прошлого уничтожены, караульные вышки спилены, бараки сровнены с землей, ржавая колючая проволока смотана и увезена куда-то в другое место. На развалинах Серпантинки процвел иван-чай - цветок пожара, забвения, враг архивов и человеческой памяти.

Были ли мы?

Отвечаю: "были" - со всей выразительностью протокола, ответственностью, отчетливостью документа.

Это рассказ о моей колымской перчатке, экспонате музея здравоохранения или краеведения, что ли?

Где ты сейчас, мой вызов времени, рыцарская моя перчатка, брошенная на снег, в лицо колымского льда в 1943 году?

Я - доходяга, кадровый инвалид прибольничной судьбы, спасенный, даже вырванный врачами из лап смерти. Но я не вижу блага в моем бессмертии ни для себя, ни для государства. Понятия наши изменили масштабы, перешли границы добра и зла. Спасение может быть благо, а может быть и нет: этот вопрос я не решил для себя и сейчас.