Поговорим о полах

На данном этапе напольные покрытия с автоматическим подогревом получают обширное практическое применение в повседневной жизни.
Применяют два метода подогрева напольных покрытий: использование труб с подогретой водой и греющих электрических кабелей. Существенное преимущество первого вида заключается в том, что он не требует весомых трат – трубы приваривают к системе центрального отопления или проточной горячей воды.
Весомый негативный момент – сложность регулировки температуры нагрева из-за нагрева от центральной теплосети. Еще имеется потенциальная опасность задеть при монтаже трубу и за считанные минуты залить нижних соседей. А если повреждение произойдет уже при работы, то нужно будет перекрывать весь стояк. Во избежание таких ситуаций строители рекомендуют применять этот способ там, где имеется отдельная система отопления, – в загородных апартаментах. Систему электрического подогрева есть возможность использовать в любом помещении и подогревать полы в любое время года. Температуру пола реально контролировать – для этого имеется терморегулятор.
Среди недостатков такого способа строители называют то, что она, в отличие от парового подогрева, быстро нагревает пол и это ведет к повреждению напольного покрытия. Ну и, разумеется, большие счета за свет.

Лев Николаевич Толстой Война и мир. Том 1

– Attendez moi, je vais prendre mon ouvrage, [Подождите, я возьму мою работу,] – проговорила она. – Voyons, a quoi pensez-vous? – обратилась она к князю Ипполиту: – apportez-moi mon ridicule. [О чем вы думаете? Принесите мой ридикюль.]

Княгиня, улыбаясь и говоря со всеми, вдруг произвела перестановку и, усевшись, весело оправилась.

– Теперь мне хорошо, – приговаривала она и, попросив начинать, принялась за работу.

Князь Ипполит перенес ей ридикюль, перешел за нею и, близко придвинув к ней кресло, сел подле нее.

Le charmant Hippolyte [Очаровательный Ипполит] поражал своим необыкновенным сходством с сестрою-красавицей и еще более тем, что, несмотря на сходство, он был поразительно дурен собой. Черты его лица были те же, как и у сестры, но у той все освещалось жизнерадостною, самодовольною, молодою, неизменною улыбкой жизни и необычайною, античною красотой тела; у брата, напротив, то же лицо было отуманено идиотизмом и неизменно выражало самоуверенную брюзгливость, а тело было худощаво и слабо. Глаза, нос, рот – все сжималось как будто в одну неопределенную и скучную гримасу, а руки и ноги всегда принимали неестественное положение.

– Ce n'est pas une histoire de revenants? [Это не история о привидениях?] – сказал он, усевшись подле княгини и торопливо пристроив к глазам свой лорнет, как будто без этого инструмента он не мог начать говорить.

– Mais non, mon cher, [Вовсе нет,] – пожимая плечами, сказал удивленный рассказчик.

– C'est que je deteste les histoires de revenants, [Дело в том, что я терпеть не могу историй о привидениях,] – сказал он таким тоном, что видно было, – он сказал эти слова, а потом уже понял, что они значили.

Из-за самоуверенности, с которой он говорил, никто не мог понять, очень ли умно или очень глупо то, что он сказал. Он был в темнозеленом фраке, в панталонах цвета cuisse de nymphe effrayee, [бедра испуганной нимфы,] как он сам говорил, в чулках и башмаках.

Vicomte [Виконт] рассказал очень мило о том ходившем тогда анекдоте, что герцог Энгиенский тайно ездил в Париж для свидания с m-lle George, [мадмуазель Жорж,] и что там он встретился с Бонапарте, пользовавшимся тоже милостями знаменитой актрисы, и что там, встретившись с герцогом, Наполеон случайно упал в тот обморок, которому он был подвержен, и находился во власти герцога, которой герцог не воспользовался, но что Бонапарте впоследствии за это-то великодушие и отмстил смертью герцогу.